Судьба автора, которого зовут Проскурин Петр Лукич. На таких, как ты, новое село подняться только может, другой опоры нет. Автора Орловский Гай Юлий. От этого решения он повеселел и, разговаривая в душной конторе с мужиками о том, на какое поле нужно прежде всего валить навоз, под пшеницу или под коноплю, он все таил под рыжими усиками, отпущенными последний месяц для солидности, тихонькую усмешку; что ж вы, черти бородатые, думал он, глядите на меня, как на висельника, ничего я у вас не отнял, никого не обидел, а вот темной злобы у вас на меня хоть отбавляй. Поливанов и Пырьев, остальные три богатых двора, в том числе и Макашиных, сложились в Густищах еще до революции — приторговывали или держали извоз, а вот братья Граткины даже брали подряды на заготовку дубовой и ольховой коры на кожевенный завод в самом губернском городе Холмске. Конный двор отгрохал — залюбуешься.

Добавил: Dirr
Размер: 66.60 Mb
Скачали: 25448
Формат: ZIP архив

Проскурин Петр Лукич — (Любовь земная №1). Судьба

Ощутив на себе испытующий взгляд Сталина, Петров слегка улыбнулся ему; он понимал, что вопрос, затронутый им, для Сталина совершенно ясен и решен, но именно этот вопрос все больше беспокоил его самого, и он не мог отделаться от чувства необходимости высказать свои сомнения именно Сталину и в какой-то слабой, бессознательной надежде нащупать в разговоре с ним нужную именно ему, Петрову, ясность.

Услыхал и брякнул — век открыто перед людьми жил. Только ведь кончились старые времена, как этого люди не понимают, думал Захар, хочешь не хочешь, а все тебе стронулось, несется половодьем, в своих заторах и круговоротах на пути. Еще минут двадцать выдержишь?

Чегой-то ты подолом перед ним метешь, его дело — начальское, он, говорят, в Москвах с самим Сталиным за ручку здоровкался, стаканами с ним дрынчал. Поливанов, ничего не упускавший, добавил чуть торопливей: И хотя она не чувствовала застывшего, продрогшего тела, она все время чувствовала свой тяжелый, опустившийся к коленям живот.

Она не ждала счастья, ведь брак….

Любовь земная — Книги серии

Мать снова часто заморгала, перекрестилась, с удовольствием вытерла. Пусть лежит, земля, она одна, что у них, что у нас, — расейская, советская. Петров Константин Леонтьевич, в Москву, говорил, сегодня приехал, очень съездом интересуется.

  УШКОВА СВЕТЛАНА ДВЕ КОРОНЫ.ТУРНИР СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Большой старый погост в трех верстах от села в старых дубах и кленах был таинственным проскупин пугающим местом, особенно для детей, сюда они приходили лишь со старшими и держались непривычно скованно, без беготни и криков. Не поздновато ли придет прозрение? Он оглядел обстановку просторного помещения бывшей избы высланного Афанасия Горохова, мужика могучего, с черной густой бородой, прокусывавшего на спор пятиалтынный: Май го… Прошлым летом враг ценой неимоверных усилий был остановлен.

Уже в доме, наблюдая за тяжеловатой, уверенной фигурой Сталина, размеренно и четко движущейся по небольшой комнате с простой, удобной обстановкой, Петров еще раз перечислил про себя все, о чем было необходимо сказать. Хилиазматический Марксов социализм — путь в никуда, в ничто, это становится теперь ясным даже дураку.

Чужеродный опыт на российской почве принес уродливейшие результаты! Игнат Кузьмич перекрестился, и лицо у него пошло пятнами; говорить он ничего больше не стал, и разговор сам собою затих; в Захаре весь этот вечер любтвь какая-то особая тоска — от дождя, от самогона, от своей молодости, уже накрепко связанной по рукам и ногам детьми, и оттого, что Поливанов егозит перед ним и Захар знает, почему он егозит, и крестный знает, оттого не уходит. Напротив Захара сидел его крестный, Игнат Кузьмич Свиридов, мужик в хорошей силе в прошлую осень перевалило за пятьдесятединственный в селе водил он пасеку и бегло умел просвурин читать, и писать, и знал Псалтырь и Библию; по его настоянию, с его помощью и Захар закончил три класса земаня школы и считался на селе грамотным; крестный, человек набожный, водки не пил и укоряюще-грустно глядел сейчас на Захара, опрокидывавшего в себя стакан за стаканом, хмурился; хозяин щедро выставил на стол еще одну четверть, заткнутую кукурузной кочерыжкой, обмотанной тряпицей; крестный встал и напомнил, что пора по домам расходиться, всего зелья не перепьешь.

Любовь земная

Счас добью, можа, и повесельше станет. Взял он его, своих трое, этот четвертый… Почему бы в детдом его прлскурин отдать? Проскурин Петр Лукич — Любовь земная — 1. В жизнь вступают новые поколения Дерюгиных и Брюхановых, которым, как и их отцам в свое время, приходится решать сложные проблемы, стоящие перед обществом.

Любовь земная — Википедия

Пока Юрка с матерью и с семейством Куделина дошли до погоста, пока бабы повыли над могилой в голос, стараясь перекричать друг ьюбовь, а мужики приличествующе помолчали, затем прьскурин и с достоинством повспоминали покойника, солнце подкатилось повыше; Юрка развернул узелок и тут же рядом с могилой отца разложил земняа, вареные яйца, нарезанное крупно старое сало, ототкнул литровую бутылку с самогоном. И все потому, что промыкали жизнь по своим углам пугливыми тараканами, только с собой да с бабой, да и то кулак к носу — не проговорись по бабьему своему уму.

  АХИЛ Ю НИКИТИН СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Для нас выиграть десять лет — выиграть войну, возможно, избежать ее. Видать, умный человек в этой тройке случился! Любовь земная 2 Земнач издания: Хлеб, какой был, государству пошел, вот они и бредут во все стороны. Она спросила у Захара, как ему съездилось в город и что там нового, и Захар задумался; ему хотелось поделиться именно с этой женщиной новостью о поездке в Москву на съезд, и в то же время что-то мешало.

Еще с прошлой недели мело, и в тот день переливчато игравшее с утра солнце указывало на ненастье вскорости; Захар пощурился на него, взял из рук Володьки Рыжего вожжи и ввалился в набитые духмяным сеном козыри; председательский Чалый, щедро подкармливаемый конюхами из-за своего особого положения, игриво выгнул шею, мгновение чутко прислушиваясь к вожжам, и с места рванул в размашистый плавный бег.

Бесценный приз Скучновато даже для малышки. Ты лучше лишнюю десятину тем же конем засей. Маню он оставить не мог, это нужно было оторвать от себя половину души и жить дальше калекой; отказываться от председательства не хватало решимости. В зиму племянник Митяй, старший-то их, едва не застыл, в метель прокурин из школы.

В центре романа судьба Захара Дерюгина и его семьи.

Back to Top